of 7

Б. Г. АНАНЬЕВ КАК ПЕДАГОГ ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ

13 views
All materials on our website are shared by users. If you have any questions about copyright issues, please report us to resolve them. We are always happy to assist you.
Share
Description
Б. Г. АНАНЬЕВ КАК ПЕДАГОГ ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ
Tags
Transcript
  19  Н. А. Логинова Б. Г. АНАНЬЕВ КАК ПЕДАГОГ ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ (к столетию со дня рождения)  Жизнь выдающегося психолога Бориса Герасимовича Ананьева (1907–1972) от-личается удивительной цельностью, что обусловлено главной направленностью его лич-ности — познанием. Он был ученым до мозга костей, и все в его жизни подчинялось этому призванию. Многообразные способности этого человека объединились в гармо-ничный ансамбль его таланта, в котором не последнее место занимали и педагогические способности. Они расцвели тогда, когда Б. Г. Ананьев стал руководить созданной им же кафедрой психологии в Ленинградском государственном университете. Именно здесь, на отделении психологии, Б. Г. Ананьев воспитал коллектив, который стал ядром Ле-нинградской психологической школы.Педагогические способности Ананьева проявились рано, еще в студенческие го-ды. В 1924 г. он поступил общественно-экономическое отделение Горского педагоги-ческого института в родном Владикавказе и уже в следующем году стал параллельно  работать ассистентом кафедры педологии того же института. По-видимому, такое ста-ло возможным благодаря активному участию Ананьева в научных исследованиях кафе-дры и кабинета педологии. Для становления Б. Г. Ананьева как исследователя имело значе-ние приобщение к экспериментальной работе под руководством доцента Р. И. Черанов-ского, тесно сотрудничавшего с рефлексологической школой В. М. Бехтерева.В сентябре 1927 г. студент Ананьев прибыл в Ленинград на стажировку в Ин-ститут по изучению мозга и психической деятельности. Это стало для него судьбонос-ным событием. В Институте мозга, созданном В. М. Бехтеревым и сохранявшим его традиции, Б. Г. Ананьев прошел аспирантуру, заведовал лабораторией воспитания, а за-тем и сектором (отделом) психологии. Здесь он сформировался как ученый с яркой и самобытной творческой индивидуальностью.Педагогическая деятельность Б. Г. Ананьева разворачивалась вместе с его научны-ми исканиями. В процессе практической педагогической работы формировались психолого-педагогические взгляды ученого как составная часть его концептуальной системы. В свою очередь, концептуальная система выступала основой для практической педагогической деятельности. По мере развития концептуальной системы и научных исследований Ана-ньева его педагогическая деятельность нацеливалась на создание научной школы, вос-питанники которой становились его сотрудниками и единомышленниками.Для Б. Г. Ананьева характерно единство мировоззрения, научной концептуальной системы, социального поведения и профессиональной деятельности — исследователь-ской, организационной и педагогической. Свои педагогические убеждения он не толь-ко излагал на бумаге или в устных выступлениях, но и проводил в жизнь как воспита-тель научной смены. Процесс воспитания превращался в практическую педагогику науки. Этим термином Б. Г. Ананьев обозначил не написанный до сих пор раздел педагогики высшей школы как научной дисциплины. Контуры последней были теоретически очерчены Сер. 12 2008 Вып. 1 ВЕСТНИК САНКТ󰀭ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА © Н. А. Логинова, 2008  20 им в психолого-педагогических статьях и практически определены в повседневной вос-питательной работе профессора, заведующего кафедрой и декана 1 .Создание научной школы — особая педагогическая задача. В этом созидательном процессе, на наш взгляд, наличие целостной концептуальной системы ученого служит глав-ным, хотя и не единственным, условием рождения научной школы. Вторым условием явля-ется личная и концептуальная совместимость главы школы и его учеников. Приобщение к научной школе — двусторонний процесс понимания учителя и учеников, и он осущест-вляется в совместной исследовательской работе по программе главы школы 2 . Нужна к то-му же и специальная педагогическая «технология» воспитания молодого исследователя.В своей педагогической деятельности Б. Г. Ананьев следовал научным убеждени- ям относительно природы индивидуальности, индивидуального развития человека и сущ-ности воспитания. Общим основанием его теории и практической деятельности явился антропологический принцип. Теория Ананьева, по сути, есть  антропологическая психо- логия , а ее психолого-педагогический раздел — педагогическая антропология. Ананьев-ская педагогика науки представляет собой реализацию этой теории применительно к усло-виям, целям и задачам высшей школы, а именно — классического университета. * * *  Обратимся к истокам педагогических взглядов Б. Г. Ананьева и истории их раз-вития. В статьях о подготовке аспирантуры 3  и самостоятельной работе студентов 4  Б. Г. Ана-ньев определил принципы работы со студентами и самоорганизации жизни молодого  ученого. Он во многом сумел реализовать их в собственной педагогичсекой деятель-ности и образе жизни. Уже на начальном этапе своей профессиональной деятельности, как и всю свою жизнь, Б. Г. Ананьев много преподавал в ряде ленинградских вузов: в педагогическом институте им. А. И. Герцена, Академии коммунистического воспита-ния им. Н. К. Крупской, Институте усовершенствования учителей, Театральном инсти-туте, Ленинградском государственном университете и др. Причем практический опыт осмысливался и вливался в научные исследования ученого.Б. Г. Ананьев глубоко понимал воспитательное значение психологических знаний и активно продвигал психологию как учебную дисциплину в средней и высшей школе. Так, в 1944–1945 учебном году он экспериментально преподавал курс психологии в одной из ленинградских школ. Опираясь на свой личный педагогический опыт, Б. Г. Ананьев обдумывал место психологии в системе образования, методические вопросы ее препо-давания 5 . По его убеждению, психология служит для учащихся своеобразной энцикло-педией знаний о человеке и тем самым гуманизирует образование.В 1950-е гг. Б. Г. Ананьев с новой силой занялся проблемами педагогики, воз-главив Институт педагогики АПН РСФСР. Здесь были развернуты коллективные ис-следования средней школы как педагогической системы, изучались закономерности фор-мирования личности. По-новому ставилась цель обучения и воспитания — развитие детей, образование целостной структуры личности и ее сознания. Опыт тех психолого-педагогических исследований послужил базой для возрождения на новом уровне на- учного человекознания проекта педагогической антропологии К. Д. Ушинского, для ко-торого характерна направленность на целостное развитие воспитуемых, опора на объ-ективные внутренние его закономерности.В 1960-е гг. Б. Г. Ананьев выдвинул проект онтопсихологии как антропологиче-ской теории индивидуального психического развития на всем протяжении жизненного цикла человека — от рождения до смерти. Его более всего интересовала фаза зрелости,  21 в которой происходит расцвет всех способностей субъекта. Разворачивая масштабные исследования по психологии взрослых, он закладывал основы педагогики и психологии высшей школы, предметом воспитания в которой является взрослый человек — сту-дент 6 . При активном содействии Б. Г. Ананьева были открыты психологические службы вузов в некоторых городах страны. Особенно успешно функционировала служба в Но-восибирском электротехническом институте 7 . А созданный им факультет психологии ЛГУ в практическом плане мыслился как центр психического здоровья.Как педагог и научный руководитель, Б. Г. Ананьев был исключительным явле-нием. Борис Герасимович в первый же год существования отделения психологии орга-низовал студенческий кружок, где свои первые исследования проводили А. А. Бодалев, Л. М. Веккер, Е. В. Шорохова и другие известные впоследствии ученые. Не случайно в 1946 г. его, молодого тогда профессора, выбрали председателем вновь созданного студенческого научного общества университета.Борис Герасимович привлекал студентов к ответственному исполнению исследо-вательских программ. При этом полагалось сначала примерить на себя роль испытуе-мого, потом освоить методику, приступить к сбору эмпирических данных на других людях. Полученные студентами результаты шли в общую копилку, обобщались в моно-графиях самого Б. Г. Ананьева и его сотрудников. Таким образом, студенческая научная  работа не была только учебой, а превращалась в профессиональный исследовательский труд. Борис Герасимович любил молодежь, по-настоящему заботился о своих учениках, даже когда они выходили в самостоятельную научную жизнь. Он видел в молодых но-вичках коллег и соратников. Такое отношение окрыляло.Стиль научно-педагогической деятельности Б. Г. Ананьева точно охарактеризовал А. А. Бодалёв, в тот период студент, а затем аспирант отделения психологии ЛГУ. Он от-мечал, что Борис Герасимович «органически не выносил исследований, которые до-казывали, что „Волга впадает в Каспийское море“. Энциклопедически образованный  ученый, постоянно устремленный на открытие еще неведомого в психологии, глубоко понимавший, что человек — это единое целое, и психику можно познать лишь на путях комплексного подхода к его изучению, он и учеников своих приучал исследовать толь-ко те проблемы, которые не получили еще освещения в науке. И еще: неся в себе ве-ликую преданность делу науки, он постоянным своим творческим горением, неорди-нарностью подходов к трактовке связей простых и сложных феноменов психики меж-ду собой и факторами, которые воздействуют на их содержание и форму, невольно изгонял из своих учеников «школярство», незаметно для них развивал у каждого при-вычку искать или создавать незаезженный многократным употреблением методический инструментарий для изучения внутреннего мира человека» 8 .Как бы вторя ему, вспоминает об Ананьеве-педагоге Екатерина Васильевна Шо- рохова, бывшая в числе первых четырех студентов психологического отделения ЛГУ (выпуск 1947 г.): «Мы были в центре внимания. На нас все пробовалось и пробовалось все хорошее. Что получилось — судить не нам... Борис Герасимович сразу так поставил дело, что всеми занятиями воспитывал уважение к науке с большой буквы. Лекции, которые мы вчетвером слушали по истории и теории науки. Практические занятия на базе факультета, «Бехтеревки», Института мозга, института Павлова были органи-зованы так, что мы чувствовали причастность ко всему, что творилось в науке... Борис Герасимович так организовал работу, что он нас выпускал, может быть, с дрожью, на очень серьезные конференции. Так, в филармонии был юбилей Ушинского, и наряду с пре-зидентом АПН РСФСР Потемкиным Борис Герасимович выпустил с докладом сту-дентку 4 курса (Екатерину Шорохову, тогда Лапшину.—  Н. Л. ).  22 Атмосфера большого доверия и требовательности была нормой. Борис Гераси-мович нас пустил в самостоятельное плавание. „Выходите и утверждайтесь, как можете. Дальше думайте, что делать. Что нос повесили? Не получается? Заладится. Думайте дальше“. Борис Герасимович хотел, чтобы мы умели многое, работали не только голо-вой, но и руками... Мы чувствовали, что являемся нужной составной частью научного коллектива. Планирование научной работы шло так, чтобы мы были участниками ком-плексных исследований. Тогда были заложены комплексные исследования по проблеме единства сознания и деятельности. С разных сторон доступными способами студенты  участвовали в этом комплексном исследовании» 9 .А вот еще свидетельства ученицы и ближайшей сотрудницы Б. Г. Ананьева Елены Федоровны Рыбалко, которую тот высоко ценил: «Он сочетал в себе умение зажечь идеей и предоставить полную самостоятельность, создать условия полной самореали-зации сил. Была уверенность, что именно с тобой рядом доброжелательный человек, что твои исследования ему приносят радость. Складывалась взаимно регулируемая си-стема: он — резонатор, он — импульсатор, а ты приемник. Он создавал циклы научно-го творчества» (Из интервью в июле 1977 г. Запись моя.—  Н. Л. ).Каждый из его сотрудников должен был участвовать в коллективных обсуждени- ях на заседаниях кафедры или лаборатории. Причем Борис Герасимович буквально всех заставлял высказываться, и это побуждало думать, формулировать мысль, отстаивать ее. Ананьевские четверги столь насыщенны и поучительны для ученых, особенно молодых, что вполне могли бы войти в историю отечественной психологии наряду с Павловски-ми средами и Бехтеревскими пятницами. Очень жаль, что они мало и скупо зафикси- рованы документально.Б. Г. Ананьев точно угадывал индивидуальность человека и заботился о ее разви-тии, а если научная судьба кого-либо из талантливых учеников не сложилась, чувствовал себя как будто виноватым. Борис Герасимович много сил отдавал тому, чтобы на  учить новичков работать в науке — формулировать задачу, ставить эксперимент, работать с фак-тическим материалом, делать обоснованные выводы. Еженедельно приглашал своих ди-пломников, аспирантов или соискателей для научных бесед. Вначале просто рассказы-вал о замысле конкретной работы, требовал, чтобы ученик все подробно записывал. Позже давал задание прочитать лекцию по новым, собранным аспирантом материалам перед студентами психологического факультета, тем самым способствуя глубокому осмыс-лению пройденного этапа исследования. Затем вместе с аспирантом анализировал фак-тические данные. И это было, пожалуй, самым поучительным. Он радовался каждому новому факту — хотя бы даже какому-нибудь коэффициенту корреляций.Б. Г. Ананьев был мастером индивидуального подхода в практической педагогике. Это проявлялось в постоянном внимании к каждому студенту, изучении его личности путем наблюдений, анализа продуктов деятельности. Через руки Б. Г. Ананьева прошли сотни студенческих конспектов, что обогащало его представления о характере и уровне  умственной работы того или иного студента. Кроме того, студенты подвергались всесто- роннему лабораторному обследованию, так что на каждого было собрано своего рода пси- хологическое досье, содержание которого обсуждалось в узком кругу исследователей с це-лью понять индивидуальность каждого воспитанника, прогнозировать его развитие.Выпускники факультета (отделения) психологии вспоминают, как Б. Г. Ананьев на-путствовал их перед выходом в самостоятельную профессиональную жизнь. Вот свидетель-ство Екатерины Ивановны Степановой, выпускницы 1949 г.: «На следующий день после вручения дипломов об окончании университета полный состав нашего выпуска был при-глашен на встречу с Борисом Герасимовичем, который в беседе со студентами нашел для  23 каждого слова, вооружившие путевкой в жизнь... Оказалось, что он знал каждого из нас. Мы не были для него безразличны. Его волновала судьба каждого выпускника» 10 .Борис Герасимович хотел бы выпускать своих универсантов студиями, чтобы к ме-сту работы приезжал более или менее готовый коллектив единомышленников. Так по-лучилось, например, в 1971 г., когда в Новосибирск и Томск по государственному рас-пределению прибыли мои однокурсники В. И. Кабрин, Л. В. Меньшикова, М. А. Холод-ная, Л. Ф. Шеховцова. Они сумели создать в этих городах центры психологического образования, психологической науки и практики.Успеху педагогической деятельности Б. Г. Ананьева не мало способствовал его вы-дающийся ораторский дар. Делал ли он научный доклад, выступал ли на Ученом со-вете как оппонент, читал ли лекции студентам, он завораживал аудиторию, увлекал за собой. Его лекции были похожи на научные доклады, поэтому требовали интенсив-ной умственной работы студентов. Борис Герасимович не подлаживался под аудиторию, но вел ее за собой. Он не давал готовых ответов — он размышлял вслух и оставлял не-которое поле неопределенности, что особенно побуждало нас, слушателей, разобраться самим в том или ином вопросе. Он считал, что студенты должны жить напряженной  умственной жизнью, и умел побуждать к этому. В своих выступлениях Б. Г. Ананьев приоткрывал двери творческой лаборатории, демонстрировал самый процесс научного мышления и тем самым учил нас думать. Никогда в его выступлениях не было «воды». Все очень насыщено, лаконично и стройно. При этом в лекции или докладе Ананьева  явственно чувствовалось, что все сказанное им глубоко продумано и, более того, лично выстрадано. Это производило неизгладимое впечатление.В учебных лекциях Б. Г. Ананьева соблюдалась гармония теории и факта. Он при-водил данные, почерпнутые из собственных исследований, из отечественных и зару-бежных авторов, причем любил записывать информацию на небольших листочках, а во время лекции переносить ее на доску. Иллюстрировал лекции, рисуя на доске схемы. Не использовал готовых таблиц и других наглядных пособий. Не зачитывал под запись, не давал перечня вопросов и даже не всегда обозначал тему, потому что лекция про-должала предыдущую, и получалось непрерывное размышление вслух. Впрочем, этот процесс был всегда хорошо структурирован, мысли лектора разворачивались в строгой логической последовательности. И лишь изредка допускалась короткая ассоциативная вставка — как бы на полях — для примера или мимолетного педагогического назидания.В памяти сохранился облик Ананьева, читающего лекцию. Мы, первокурсники, сидим в мраморном зале — в сороковой аудитории на Красной (теперь Галерной) ули-це, в бывшем особняке графа Бобринского, где размещался факультет психологии. Бо- рис Герасимович, строгий и сдержанный, точный и лаконичный, все более увлекаясь,  рассказывает свою теорию ощущений. В особо важных, итоговых моментах рассужде-ний делает характерный жест — сводит вместе ладони, как бы закругляя и объединяя суждения. Изящные кисти рук, сосредоточенный взгляд больших темных глаз — весь облик производит гармоничное эстетическое впечатление.Борис Герасимович применял новую методику приема экзамена по общей пси- хологии. При подготовке ответа по билету разрешалось пользоваться справочной и на- учной литературой (но не учебниками). Экзаменатор оценивал не только знания, но и уме-ние самостоятельно мыслить и работать с книгой.Торжественно и на высоком научном уровне проходили защиты дипломных ра-бот выпускников факультета. В большом зале собиралось немало народу, как на защиту диссертации. Лучшие выпускники и были почти кандидатами, так как выполнили серьез-ные и объемные исследования. Нарядные и собранные, они делали доклады и получали
Related Search
Related Docs
View more...
We Need Your Support
Thank you for visiting our website and your interest in our free products and services. We are nonprofit website to share and download documents. To the running of this website, we need your help to support us.

Thanks to everyone for your continued support.

No, Thanks